1. Тема творчества (о назначении поэта и поэзии) привлекала многих поэтов. Она занимает значительное место и в лирике Пушкина. Тема поэта и поэзии проходит через все творчество А. С. Пушкина, получая с годами различную трактовку, отражая изменения, происходящие в мировоззрении поэта.
Знаменательно, что в своем первом печатном произведении, послании «К другу стихотворцу» (1814), Пушкин говорит о том, что не всякому дано быть настоящим поэтом:
Арист, не тот поэт, кто рифмы плесть умеет
И, перьями скрипя, бумаги не жалеет.
Хорошие стихи не так легко писать...
Да и судьба, уготованная истинному поэту, нелегка, и путь его тернист:
Пушкину-лицеисту близок образ вольнолюбивого поэта-мыслителя, огненно-сурового обличителя пороков:
Хочу воспеть свободу миру,
На тронах поразить порок...
В стихотворении «Разговор книгопродавца с поэтом» (1824) поэт и книгопродавец в форме диалога высказывают свое отношение к поэзии. Взгляд автора на литературу, на поэзию здесь несколько приземлен. Возникает новое понимание задач поэзии. Герой стихотворения поэт говорит о поэзии, приносящей душе «пламенный восторг». Он избирает свободу духовную и поэтическую. Но книгопродавец заявляет:
Наш век торговли; в сей век железный
Без денег и свободы нет.
И книгопродавец и поэт по-своему правы: законы жизни распространились и на «священную» область поэзии. И поэта вполне устраивает позиция, которую предлагает ему книгопродавец:
Не продается вдохновенье,
Но можно рукопись продать.
Пушкин рассматривает свой труд-поэзию не только как «детище» вдохновения, но и как средство к существованию. Однако же на вопрос книгопродавца: «Что ж изберете вы?» — поэт отвечает: «Свободу». Постепенно приходит понимание того, что никакая политическая свобода невозможна без свободы внутренней и что только духовная гармония даст человеку почувствовать себя независимым.
После расправы с декабристами Пушкин пишет стихотворение «Пророк» (1826). Миссия пророка прекрасна и страшна одновременно: «Глаголом жечь сердца людей». Очищать мир от скверны невозможно без страданий. Поэт — избранник, провидец и учитель, призванный служить своему народу, быть вещим, мудрым, поднимать на борьбу за правду и свободу. Мотив избранничества звучит здесь особенно сильно. Поэт выделяется из общей массы. Он выше ее. Но это избранничество покупается муками творчества, ценой великих страданий. И только «Бога глас» дарует герою его великий путь.
Процесс преображения человека есть не что иное, как рождение поэта. «Открылись вещие зеницы» для того, чтобы видеть окружающий мир, «жало мудрыя змеи» дано вместо языка, а вместо трепетного сердца — «угль, пылающий огнем». Но и этого недостаточно, чтобы стать избранником. Нужна еще высокая цель, идея, во имя которой творит поэт и которая оживляет, дает смысл всему тому, что он так чуткослышит и видит. «Бога глас» повелевает «жечь сердца людей» поэтическим словом, показывая подлинную правду жизни:
Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей.
Стихотворение имеет аллегорический смысл, но в данном случае поэт утверждает божественную природу поэзии, а это значит, что и ответственность поэт несет только перед Творцом.
В стихотворениях «Поэту», «Поэт и толпа» Пушкин провозглашает идею свободы и независимости поэта от «толпы», «черни», понимая под этими словами «светскую чернь», людей, глубоко равнодушных к истинной поэзии. Толпа не видит пользы в творчестве поэта, ведь оно не приносит никаких материальных благ:
Как ветер, песнь его свободна,
Зато как ветр она бесплодна:
Какая польза нам от ней?
Такое отношение «непосвященной» толпы вызывает раздражение поэта, и он с презрением бросает толпе:
Молчи, бессмысленный народ,
Поденщик, раб нужды, забот!
Несносен мне твой ропот дерзкий,
Ты червь земли, не сын небес...
……………………………………
Подите прочь — какое дело
Поэту мирному до вас!
В разврате каменейте смело,
Не оживит вас лиры глас!
Поэзия — удел избранных:
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.
Так формулирует Пушкин цель, во имя которой поэт приходит в мир. «Звуки сладкие» и «молитвы», красота и Бог — вот те ориентиры, которые ведут его по жизни.
Тем же настроением проникнуто стихотворение «Поэту» (1830). Пушкин призывает поэта быть свободным от мнения толпы, которая никогда не поймет избранника:
Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдет минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.
Пушкин призывает поэта быть требовательным к своему творчеству:
Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд...
Для поэта главное — служение вечным ценностям: добру, свободе, милосердию, а не прихоти «толпы» и «черни».
Именно об этом напишет Пушкин в стихотворении «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...» (1836):
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
Пушкин в этом стихотворении ставит поэзию выше славы царей и полководцев, ибо она ближе к Богу:
Веленью Божию, о муза, будь послушна.
Человек смертен, а творения его духа обретают вечную жизнь.
2. Куприн изображает истинную любовь как высшую Ценность мира, как непостижимую тайну. Для такого всепоглощающего чувства не существует вопроса «быть или не быть?», оно лишено сомнений, а потому часто чревато трагедией. «Любовь всегда трагедия - писал Куприн, — всегда борьба и достижение всегда радость и страх, воскрешение и смерть».
Куприн был глубоко убежден в том, что даже без ответное чувство способно преобразить жизнь человека. Об этом он мудро и трогательно поведал в «Гранатовом браслете», грустном рассказе о скромном телеграфном чиновнике Желткове, который был столь безнадежно и самоотверженно влюблен в графиню Веру Шеину.
Патетическая, романтическая по характеру образного воплощения центральная тема любви сочетается в «Гранатовом браслете» с тщательно воспроизведенным бытовым фоном и рельефно обрисованными фигурами людей, жизнь которых не соприкоснулась с чувством большой любви. Бедный чиновник Желтков, восемь лет любящий княгиню Веру Николаевну, умирая, благодарит ее за то, что она была для него «единственной радостью в жизни, единственным утешением, единой мыслью», и товарищ прокурора, думающий, что любовь можно пресечь административными мерами, — люди двух различных жизненных измерений. Но жизненная среда не бывает у Куприна однозначной. Им особо выделена фигура старого генерала Аносова, который уверен, что высокая любовь существует, но она «должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире», не знающей компромиссов.